Конфликт интересов в инвестиционном товариществе: как GP выстроить защиту в условиях отсутствия регулирования

В международной практике управления фондами, в том числе в формате Limited Partnership, аналогом которого является инвестиционное товарищество («ИТ»), вопросам конфликта интересов («КИ») традиционно уделяется повышенное внимание, поскольку в силу организационной структуры потенциальные КИ возникают в деятельности практически любого фонда. По этой причине эффективное разрешение КИ рассматривается как один из ключевых элементов системы корпоративного управления. Например, Institutional Limited Partners Association – международная ассоциация институциональных инвесторов в фонды прямых и венчурных инвестиций («ILPA») – в своих рекомендациях относит управление КИ к числу базовых принципов функционирования фондов наряду с прозрачностью и согласованием интересов между управляющим товарищем («GP») и инвесторами («LP»).

Применительно к фондам под КИ обычно понимается ситуация, при которой GP, члены инвестиционного комитета («ИК»), их аффилированные лица или иные участники системы управления фондом имеют личный, имущественный или иной интерес, способный повлиять на объективность принимаемых ими решений в отношении фонда или его инвесторов. 

Российское регулирование не содержит специальных норм о КИ, в том числе в отношении инвестиционных товариществ. В Федеральном законе № 335-ФЗ «Об инвестиционном товариществе» от 28 ноября 2011 года («Закон об ИТ») отсутствуют нормы об управлении КИ и одобрении сделок с заинтересованностью. В результате регулирование данной сферы основывается преимущественно на общих нормах Гражданского кодекса РФ («ГК РФ»), а конкретные механизмы урегулирования КИ должны предусматриваться в договоре ИТ («ДИТ») и политике управления КИ.

На практике это означает, что для ИТ качественно выстроенная система управления КИ перестает быть исключительно «best practice» и становится одним из базовых инструментов юридической защиты менеджмента и обеспечения устойчивости всей фондовой структуры.

1. Почему КИ так актуален для ИТ? 

Как и в иных формах коллективного инвестирования, структура ИТ предполагает разделение функций между лицами, предоставляющими капитал, и лицами, принимающими инвестиционные решения. LP фактически передают GP широкие полномочия по управлению фондом, сохраняя при этом ограниченные возможности по оперативному контролю за его действиями.

GP принимает решения о выборе активов, структурировании сделок, распределении инвестиционных возможностей, привлечении соинвесторов, распоряжении активами фонда и определении момента выхода из инвестиций. При этом экономические интересы GP и LP не всегда совпадают полностью, несмотря на наличие механизмов их согласования (например, через механику carried interest).

Еще одной особенностью ИТ является информационная асимметрия между GP и LP. GP, как правило, обладает существенно большим объемом информации о портфельных компаниях, параметрах сделок, ходе переговоров, финансовом состоянии активов и потенциальных рисках фонда. В результате LP зачастую не имеют возможности самостоятельно оценить, в чьих интересах принимается конкретное решение и присутствует ли в действиях GP потенциальный КИ. Именно поэтому особое значение приобретают механизмы раскрытия информации, независимого рассмотрения конфликтных ситуаций и документирования процесса принятия решений.

Дополнительно нужно учитывать, что деятельность по управлению фондами (и ИТ в частности) – самостоятельный вид предпринимательской деятельности, поэтому для крупных GP наличие под управлением одновременно нескольких фондов является обычной рыночной практикой. Такая структура бизнеса сама по себе не является нарушением, но объективно создает предпосылки для возникновения КИ, прежде всего при структурировании соинвестиций или принятии решений в отношении активов, потенциально представляющих интерес сразу для нескольких фондов.

В соответствии с ч. 5 ст. 3 Закона об ИТ управляющий товарищ вправе участвовать одновременно в нескольких ДИТ только при условии, что ни один из таких ДИТ не содержит запрета на это. Нарушение данного требования влечет обязанность GP прекратить участие во всех ДИТ, за исключением того, который содержит соответствующий запрет, а также возместить другим товарищам причиненные таким нарушением убытки.

2. Почему наличие КИ само по себе не является нарушением?

В международной практике управления фондами преобладает подход, согласно которому КИ рассматривается не как исключительная или недопустимая ситуация, а как неизбежный элемент деятельности любого фонда. Соответственно, задача состоит не в полном исключении КИ, а в создании механизмов его своевременного выявления, раскрытия и надлежащего урегулирования.

В связи с этим стандарты ILPA уделяют особое внимание не столько запрету КИ, сколько качеству процедур его урегулирования. На практике это обычно включает обязанность раскрытия КИ заинтересованным лицам, ограничение участия заинтересованного лица в принятии решения, рассмотрение спорного вопроса на заседании ИК или консультативного комитета LP, а также документирование процесса принятия решения и его экономического обоснования.

3. Какие КИ наиболее типичны для фондов в формате ДИТ?

На практике КИ в фондах возникают при принятии инвестиционных решений: при распределении инвестиционных возможностей, определении условий участия инвесторов в сделке, взаимодействии между несколькими фондами одного GP, принятии решений в отношении вторичных сделок. 

Конфликты при распределении инвестиционных возможностей (allocation conflicts)

Одним из наиболее распространенных видов КИ являются конфликты, связанные с распределением инвестиционных возможностей между несколькими фондами под управлением одного GP. Такая ситуация возникает, когда одна и та же сделка потенциально соответствует инвестиционной стратегии сразу нескольких фондов.

На практике GP может быть заинтересован в передаче наиболее привлекательных активов фонду с более выгодной системой вознаграждения или меньшими ограничениями со стороны LP. Дополнительные вопросы также возникают при структурировании соинвестиций, когда GP определяет состав LP, распределение долей участия и условия доступа к сделке.

В международной практике подобные КИ обычно разрешаются через политику распределения инвестиционных возможностей (Allocation Policy), которая является внутренним документом GP и фиксирует критерии распределения сделок между фондами под его управлением, правила участия в соинвестициях и порядок рассмотрения спорных ситуаций. Дополнительно могут использоваться механизмы раскрытия информации LP и рассмотрения спорных вопросов на ИК или консультативным комитетом LP.

Конфликты, связанные с вознаграждением GP (fee conflicts)

Отдельную категорию составляют КИ, возникающие в связи с получением GP или его аффилированными лицами дополнительного вознаграждения помимо вознаграждения за управление ИТ.

Это могут быть комиссии за совершение сделок (transaction fees), комиссии за мониторинг деятельности портфельных компаний (monitoring fees), вознаграждения за консультационные услуги (consulting fees), компенсации за несостоявшиеся сделки (break-up fees) и иные выплаты, получаемые GP или связанными с ним структурами от портфельных компаний или третьих лиц. В подобных ситуациях возникает риск того, что GP будет заинтересован в структурировании сделки или деятельности фонда таким образом, чтобы максимизировать собственное дополнительное вознаграждение.

В международной практике такие конфликты обычно разрешаются через обязательное раскрытие информации LP, ограничения на получение отдельных видов вознаграждения, а также механизмы зачета дополнительных комиссий в счет вознаграждения за управление фондом (fee offset provisions).

Конфликты между фондами одного GP (cross-fund conflicts)

Для крупных GP характерно одновременное управление несколькими фондами с различными инвестиционными стратегиями, стадиями инвестирования или составом LP. В результате решения GP в отношении одного фонда могут прямо или косвенно влиять на интересы другого фонда под его управлением.

На практике такие конфликты наиболее часто возникают:

• при распределении ограниченных инвестиционных возможностей; 
• при продаже активов между фондами одного GP; 
• при реструктуризации проблемных активов; 
• при определении очередности выхода из инвестиций; 
• при распределении расходов между фондами. 

Для урегулирования подобных ситуаций международная практика обычно использует специальные процедуры независимого рассмотрения сделки, включая одобрение ИК или консультативным комитетом LP, привлечение независимых оценщиков и ограничение участия заинтересованных лиц в принятии решений.

Конфликты при реструктуризации активов и вторичных сделках

В последние годы международный рынок фондов активно использует механизмы вторичных сделок и передачи «несозревших» активов в фонды-продолжения, позволяющие продлевать срок владения такими активами или переводить их в новые инвестиционные структуры. Подробнее о том, что это за инструменты, мы писали в статье «Экзит в инвестиционном товариществе: мировой опыт и российские реалии».

Подобные сделки создают комплексный КИ, поскольку GP одновременно:

• принимает решение о продаже или сохранении актива; 
• определяет условия сделки; 
• организует оценку стоимости актива; 
• может получать дополнительное вознаграждение за продолжение управления активом. 

В международной практике такие ситуации обычно требуют повышенного уровня раскрытия информации LP, привлечения независимой оценки (fairness opinion), а также отдельного одобрения сделки незаинтересованными LP или консультативным комитетом.

Сделки с заинтересованностью (related party transactions)

Обычно заинтересованность возникает в ситуациях, когда фонд совершает сделки с GP, членами ИК, их аффилированными лицами или иными связанными структурами.

На практике такие ситуации могут быть связаны:

• с приобретением или продажей активов аффилированным лицам; 
• оказанием услуг портфельным компаниям; 
• привлечением аффилированных консультантов; 
• внутригрупповым финансированием; 
• передачей активов между фондами одного GP. 

Основной риск подобных сделок состоит в том, что заинтересованное лицо потенциально влияет одновременно как на условия сделки, так и на процесс ее одобрения.

В международной практике подобные сделки, как правило, требуют предварительного раскрытия КИ, ограничения участия заинтересованных лиц в принятии решения («recusal») и одобрения сделки незаинтересованными участниками соответствующего органа.

Конфликты, связанные с использованием инсайдерской информации (MNPI / insider conflicts)

Еще одной категорией КИ являются ситуации, связанные с использованием существенной непубличной информации (material non-public information, MNPI). Такие конфликты особенно актуальны для GP, одновременно работающих с публичными и частными активами, а также для фондов, инвестирующих в технологические компании или компании, готовящиеся к выходу на IPO.

Риск КИ в подобных ситуациях связан не только с возможным нарушением правил оборота инсайдерской информации, но и с потенциальным влиянием такой информации на инвестиционные решения фонда, распределение активов или условия совершения сделок.

Для минимизации подобных рисков международная практика обычно использует внутренние информационные барьеры (information barriers), ограничения доступа к чувствительной информации, специальные процедуры согласования сделок и внутренние политики по работе с инсайдерской информацией.

4. Как КИ регулируется в российском праве?

Российское законодательство не содержит специального регулирования КИ, в том числе применительно к ИТ. Однако отсутствие такого института в законодательстве не означает отсутствие правовых ограничений для GP или членов ИК. На практике к таким отношениям применяются общие положения ГК РФ о добросовестности, разумности и запрете злоупотребления правом.

Ключевое значение в этой части имеют положения статьи 53.1 ГК РФ, предусматривающие ответственность лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов и лиц, определяющих действия юридического лица, за убытки, причиненные недобросовестными или неразумными действиями. 

При этом судебная практика исходит из повышенного стандарта поведения лиц, действующих в условиях КИ. Так, в Обзоре практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам, связанным с применением статьи 53.1 ГК РФ, утвержденном Президиумом Верховного Суда РФ 30 июля 2025 года, прямо указано, что если сделка совершена руководителем хозяйственного общества в условиях КИ, который не был раскрыт участникам общества или членам совета директоров, презюмируется, что причиненные обществу убытки возникли именно в связи с такими действиями руководителя. При этом руководитель, раскрывший заинтересованность в совершении сделки, предполагается действующим в интересах юридического лица, пока истцом не доказано обратное. Одновременно Верховный Суд отметил, что о наличии КИ может свидетельствовать не только формальная подконтрольность участников сделки, но и фактическая аффилированность сторон.

Несмотря на то, что указанная практика сформирована применительно к хозяйственным обществам, соответствующие подходы могут иметь значение и для оценки поведения GP или членов ИК при возникновении споров, связанных с управлением ДИТ.

Дополнительно могут применяться положения статьи 174 ГК РФ о последствиях нарушения представителем или органом юридического лица условий осуществления полномочий либо интересов представляемого. В контексте КИ данная норма приобретает значение прежде всего в ситуациях, когда заинтересованное лицо действует в ущерб интересам фонда или LP, нарушает ограничения, установленные ДИТ, либо совершает сделки без предусмотренного договором одобрения.

Основной формой ответственности за нарушение правил урегулирования КИ остается гражданско-правовая ответственность в виде возмещения убытков. В соответствии со ст. 15 и 53.1 ГК РФ, а также ст. 11 Закона об ИТ, GP может быть обязан возместить убытки, причиненные фонду или LP вследствие недобросовестных действий, нарушения процедур раскрытия КИ или несоблюдения ограничений, установленных ДИТ.

При этом судебная практика исходит из того, что одобрение сделки на ИК снимает ответственность с управляющего товарища. Подробнее с выводами судов по этому вопросу можно ознакомиться в статье «Судебная практика по договору инвестиционного товарищества: 5 ключевых кейсов».

Помимо взыскания убытков, последствия нарушения процедур урегулирования КИ могут включать:

• признание сделки недействительной; 
• применение санкций, предусмотренных ДИТ; 
• прекращение полномочий GP или члена ИК; 
• ограничение права на получение вознаграждения за управление ИТ; 
• обязанность возврата неправомерно полученного вознаграждения. 

5. Сделки с заинтересованностью в ИТ

Закон об ИТ не устанавливает специального режима в отношении совершения сделок с заинтересованностью, аналогичного регулированию для хозяйственных обществ. В связи с этим в случае нарушения предусмотренных ДИТ ограничений или порядка одобрения таких сделок применению подлежат общие нормы ГК РФ и положения ДИТ.

Так, в отношении инвестиционных сделок может использоваться конструкция, основанная на логике статьи 183 ГК РФ о совершении сделки неуполномоченным лицом. Если сделка с заинтересованностью была совершена без предусмотренного ДИТ одобрения и при этом GP знал или должен был знать о наличии заинтересованности, такая сделка при отсутствии последующего одобрения может считаться совершенной не за счет фонда, а за счет самого GP. В этом случае экономические последствия сделки полностью переносятся на GP: он обязан возместить фонду использованные денежные средства, принять на себя соответствующие права и обязанности по сделке и уплатить предусмотренные ДИТ компенсационные платежи. Фактически такой механизм позволяет защитить инвесторов от негативных последствий нарушения процедуры урегулирования КИ, сохранив за фондом экономический результат, который существовал бы при отсутствии спорной инвестиции.

В отношении иных сделок, включая сделки по выходу из инвестиций, обычно применяется иной подход. Если сделка с заинтересованностью была совершена без необходимого одобрения, инвесторы получают право требовать признания такой сделки недействительной как совершенной без согласия органа, уполномоченного на ее одобрение. В случае удовлетворения такого требования применяются общие последствия недействительности сделки, включая двустороннюю реституцию и возмещение причиненных убытков.

Подобное разграничение представляется обоснованным с практической точки зрения. Если при осуществлении инвестиции фонд, как правило, еще сохраняет возможность вернуть вложенные средства путем переноса сделки на GP, то при совершении сделки по выходу из инвестиций актив уже выбыл из структуры фонда, что делает оспаривание сделки и применение последствий ее недействительности более эффективным способом защиты интересов инвесторов.

Таким образом, отсутствие в российском законодательстве специального регулирования КИ не означает отсутствия механизмов для их эффективного урегулирования. Напротив, договорная природа ИТ предоставляет участникам значительную свободу при формировании системы управления КИ. Подходы, выработанные в международной практике, могут быть успешно адаптированы для ИТ через положения ДИТ и внутренние политики фонда с учетом особенностей конкретной инвестиционной стратегии и состава LP.